Читаем без скачивания Особняк на Рейне - Светлана Березовская

Нацепив на себя смешную русскую шапку, Альбен взял в руки дипломант с документами и футляр со скрипкой, перекрыв газ и воду, что он сделал уже по привычке, вышел из квартиры, закрыл дверь и скорым шагом покинул высотку вслед за Хенселем. Мировые Часы на площади показывали 4.10 в Берлине…

– Каков план? – поинтересовался Альбен у Хенселя, внимательно оглядывающегося по сторонам.

– Нам нужно поймать такси, – коротко ответил тот.

В этот момент мимо них как раз проезжало такси. Остановив его, мужчины ввалились в салон.

– Доброе утро, господа, – поздоровался водитель. – Куда ехать?

– В аэропорт «Тегель», пожалуйста, – попросил Хенсель. – Чем быстрее, тем лучше.

Машина тронулась.

– В аэропорт… – тихо начал Альбен, но Хенсель жестом попросил его помолчать.

Фон Дитрих послушно умолк. За окном мелькали фонари, светофоры, магазины… Он до сих пор не мог поверить: еще буквально пятнадцать минут назад, он спокойно сидел у себя дома, как вдруг явился Хенсель и, как всегда, перевернул мир Альбена вверх дном. Вдруг появился какой-то непонятый заговор, и вот теперь он уже сидит в такси на пути в аэропорт. Здесь все курировал Хенсель, поэтому золотоволосому товарищу оставалось только положиться на него – своего лучшего друга, который, по непонятному стечению обстоятельств, оказался главой немецкого отдела международной радикальной фракции, вторым человеком после Босса.

Поездка по ночным улицам проходила гораздо быстрее, нежели в условиях оживленного берлинского движения. Спустя двадцать с лишним минут показались огни взлетной полосы и яркое табло аэропорта. Быстро расплатившись с водителем, мужчины выскочили из машины и бегом влетели в здание. Хенсель быстро достал из кармана билеты, осмотрел их и окинул взглядом помещение в поисках нужной стойки. Пару секунд спустя он схватил Альбена за рукав и потащил за собой.

– Хенсель, скажи на милость, что здесь творится? – вопрошал пребывающий в замешательстве Альбен. – Куда мы летим?

Тот протянул другу его билет. Бегло прочитав его, фон Дитрих устремил удивленный взгляд на друга.

– Мы летим в Россию? – спросил он.

– Да.

– А у тебя при себе загранпаспорт? – поинтересовался Альбен.

Лебнир похлопал по карману:

– Он у меня всегда при себе.

Несколько минут ушло у них, чтобы найти ту самую стойку регистрации. Слава Богу, регистрация еще не закончилась. Девушка за стойкой бегло просмотрела паспорта, потом билет, после чего поставила печать и спросила:

– Желаете сдать багаж?

Альбен продемонстрировал дипломант и футляр со скрипкой, на что девушка ответила:

– Инструмент лучше не сдавать. Понимаете, у нас были неприятные случаи, когда инструмент терялся или же был как-то поврежден.

Альбен ничего не ответил, только кивнул. Пройдя этот этап, они направились дальше. Время наступало им на пятки. Хенселя беспокоило еще и то, что он мало что знал о заговоре, о котором говорил Большой Босс. Что это за заговор? В чем он заключается? Кто его затеял, и, самое важное, причем тут фон Дитрих? Лебнир беспокоился, вдруг все это уже всплыло, и их вот-вот арестуют?

Хенсель частенько резко срывался с места, но не так, как сейчас. Он прокрутил в голове, что он мог забыть. Газ и вода в его квартире почти всегда были отключены: Хенсель дома бывал редко. Личных вещей у него было мало. Единственное, чего не хватало сейчас писателю, – его ноутбука, который скрашивал его одинокие ночи, но успокаивало Лебнира то, что все самое важное всегда при нем: паспорта, бумажник, телефон и его флэш-карта, где хранились все рукописи. Больше для жизни Хенселю ничего не было нужно.

Наконец, все формальности остались позади. У Хенселя и Альбена еще остались несколько минут до рейса, чтобы посидеть в зале ожидания. Беглый политик, цель некоего заговора, подошел к широкому окну. На взлетно-посадочную полосу падали хлопья снега, пролетая перед стеклом. Фон Дитрих всмотрелся в свое отражение: растрепанные волосы, закрытые краями шапки, привезенной Хенселем, засыпанное снегом темно-серое пальто. Как, интересно, Альбен выглядит со стороны? Какая разница? Он все равно сейчас находится на положении почти что беглеца. Мир вращался вокруг него с невероятной скоростью. Могла ли его работа повлечь за собой подобную ситуацию, которую Лебнир обозвал заговором? Альбен посчитал, что могла. Он понимал: многие его политические противники давно горели желанием убрать его с дороги. Фон Дитрих слишком много знал, и он это понял уже давно.

К Альбену подошел Хенсель. Он немного успокоился, но все равно выглядел встревоженным.

– Кстати, Альбен, забыл тебя спросить: сколько у тебя денег наличными в евро? – неожиданно спросил он.

Фон Дитрих покосился на друга.

– А что? – переспросил он.

– Ну, мало ли… Если это затеяли важные политические фигуры, что мне кажется самой правдоподобной версией… В общем, они могут заблокировать твои счета в банке Германии, – тихо пояснил он.

Альбен проверил кошелек, а затем произнес:

– Достаточно, я думаю. У меня есть счета не только в банке Германии, но и в швейцарских банках. Я полагаю, Германия не станет выносить внутренне дело своей страны на мировое обозрение и не станет просить Швейцарию блокировать мой счет. Тем более, кроме меня, тебя и руководства банка, о наличии этого счета никому не должно быть известно.

Хенсель кивнул. Логично. Тут Альбен неожиданно попросил:

– Ущипни меня.

– Зачем? – переспросил друг. – Это не сон, можешь быть уверен.

Фон Дитрих вздохнул.

– Я не могу понять одного: что вообще происходит вокруг меня? Почему именно я? Конечно, у меня есть версии, но они какие-то неправдоподобные. С чего ты вообще взял, что здесь некий заговор?

– Мне известно из достоверных источников, – ответил Лебнир. – Я сам ничего толком не знаю. Выясним все позже.

Началась посадка. Альбен и Хенсель смешались с толпой пассажиров, многие из которых, видимо, были туристами и возвращались домой, в родную страну. А два друга, наоборот, покидали родную землю, потому как в один-единственный миг могли стать врагами народа. Сейчас самое главное было бежать из Германии, быть как можно дальше отсюда, чтобы во всем разобраться. Альбен и Хенсель уже сидели в салоне самолета, ожидая взлета. Хенсель нервно постукивал рукой по подлокотнику, не менее встревоженный Альбен сидел, вцепившись в портфель и футляр со своим инструментом. Наконец, стюардесса попросила пристегнуть ремни: самолет взлетал. Сначала медленно, он начал разворачиваться и отъезжать к отведенной полосе. Вот, когда все было готово, начался разгон. Мимо мелькали очертания других самолетов, поблескивающих красными огоньками, сам аэропорт промелькнул, когда, наконец, судно оторвалось от земли. Дети начали восторженно охать и ахать, прильнув к иллюминаторам. Альбен не удержался и устремил свой взгляд за стекло. Внизу остался спящий город, укутанный январским снегом, с его маленькими улочками и широкими проспектами, Шпрее, освещенная огнем фонарей на набережной, где-то там, внизу, поблескивали знакомым огоньком высотки на Александерплац… На Альбена вдруг накатило непонятное чувство какой-то легкой грусти. Кто знает, что будет дальше? Быть может, он никогда сюда больше не вернется? Альбен тихо вздохнул. Сейчас он, пусть и смутно, но осознавал, что находится в центре разворачивающейся драмы. Не время было сейчас печалиться без повода. Следовало смотреть в будущее, ведь именно его предстоит изменить.

Когда ночной Берлин остался внизу, Хенсель наконец-то смог расслабиться. Им это удалось. Германия осталась позади. Они теперь на пути в Россию. У Хенселя был план, что делать дальше: было место, где они могли спокойно выяснить ситуацию и оставаться в курсе событий. Большой Босс, видимо, был в курсе связей Хенселя в России, поэтому и передал ему билеты на самолет именно до Санкт-Петербурга, а не, скажем, до Москвы.

– Ну, что же, – прервал рассуждения друга Альбен. – Я сам еще ничего не знаю, видимо, как и ты, но говорю тебе спасибо, что вытащил меня.

– Ты, что же, думал, что я брошу тебя в такой ситуации? – риторически спросил Хенсель, когда фон Дитрих задал неожиданный вопрос:

– Но, скажи мне, почему? Почему ты мне помогаешь?

Лебнир покосился на товарища. Было видно, Альбен плохо спал ночью, и сейчас он выглядел уставшим. Но больше Хенселя удивил сам вопрос и интонация, с которой он был произнесен.

– Что значит, почему? Я друга в беде не бросаю! – ответил он. – Моей задачей было вытащить тебя из Германии во что бы то ни стало.

– Ты ее выполнил, – подтвердил Альбен, – но что теперь будет с тобой? Если меня объявят в розыск, то и тебя, похоже, тоже? Мало ли, что может всплыть.

– С чего бы это? – удивленно спросил Хенсель. – Я тут ни при чем. Мы чисто случайно оказались на соседних креслах.